Всемирная Информ-Энциклопедия: Калининградская область в мире

Всемирная Информ-Энциклопедия: Калининградская область в мире

Ваша реклама

ТУТ

Меню



Новый блокetrf

wted


Главная » Статьи » Все статьи » ВИЭ

От Василия III до Петра I

Ко времени посещения Пет­ром I Кенигсберга в 1697 году отношения России и Пруссии уже имели свою историю. Речь не о торговых связях Велико­го Новгорода, Пскова и Смо­ленска с немецкими города­ми, входившими в Ганзу, так как появившееся в XV в. на политической карте Европы единое русское государство ганзейские связи по ряду при­чин разорвало. Речь о том, что в начале XVI в. ношениях России и доживавшего свои последние годы Тевтонского ордена неожиданно вы­явился интерес. Он возник на базе взаим­ных конфликтов с Польшей и привел к ус­тановлению дипломатических сношений России и Ордена.

В 1516 г. московский посол А. Забо­лотский, возвращаясь из Вены, посетил великого магистра Тевтонского ордена Альбрехта Бранденбургского. Альбрехт выразил желание "жить в союзе и друж­бе с Московским государством". В феврале 1517 г. в Москву прибывает первый прусский посланник Дитрих Шонберг. (1) Переговоры Шонберга с представителя­ми великого князя Московского Василия III быстро увенчались успехом. 10 марта 1517 г. был подписан союзный трактат. В нем, после титулов Василия III и Альбрехта Бранденбургского, говори­лось, что последний "прислал к нам (царю и государю всея Руссии) своих послов бить челом о том, чтобы нам его пожаловать и беречь, и на своего бы нам недруга, на короля Польского в единачестве с собою учинить, и обороняти бы нам его и его земли от своего недруга от польского короля и Великого князя Ли­товского". (2)

Не останавливаясь на каких-либо оценках, отметим только, что договор явил­ся первым международным актом, заклю­ченным между Россией и Пруссией.

Василий III, великий князь МосковскийЗатем в дипломатических отношени­ях двух государств наступил длительный перерыв. В наших архивах нет никаких документальных свидетельств о диплома­тических связях России и Пруссии с 1520-го по 1650 гг. В отличие от этого пе­риода "застоя", вторая половина XVII в., наоборот, богата дипломатическими кон­тактами.

Альбрехт Бранденбургский, великий магистр Тевтонского ордена Активизация дипломатической деятель­ности двух государств происходила на фоне борьбы Пруссии против вассальной зависимости от Польши и за объединение с Бранденбургом. Из государств, непосредственно имевших интересы в юго-восточной Прибалтике: России, Швеции, Польши и Пруссии,- лишь два не предъявляли взаимных претензий. Это были Россия и Пруссия.

Первым попытку восстановить отношения предпринял курфюрст Фридрих Вильгельм. В марте 1650 г. в Москву приезжает его посланник Г. Рейфф. Повод — поздравить царя Алексея Михайловича со вступлением на российский престол. Запоздавшее поздравление (Алексей Михайлович стал царем в 1645 г.) курфюрст объяснял только что закончившейся Тридцатилетней войной.

Время открытой конфронтации с Польшей еще не пришло, поэтому кур­фюрст предлагал царю пока экономичес­кое сотрудничество. В это время ему приходилось решать сложные проблемы, свя­занные с неурожаем, как в Пруссии, так и в Бранденбурге. Поэтому, посылая бога­тые подарки: традиционные янтарные из­делия, три породистых лошади, - и пред­лагая доставлять в Россию товары из сво­их земель, курфюрст просил разрешить ему вывоз в Пруссию до 2000 ластов хле­ба ежегодно, в течение 5-6 лет, по "деше­вой" цене.

Мало известий о результатах этого по­сольства. Мы знаем, что русский царь го­ворил о большом недороде, что мною уже продано хлеба датчанам, шведам и голлан­дцам, и, как бы извиняясь, предлагал 5000 четвертей хлеба по рублю за четверть, но с вывозом из Архангельска. В последую­щем можно было бы поставить больше и дешевле. (3)

Но экономическое сотрудничество не стало основополагающим в отношениях между двумя государствами. Превалировала политика. Первоначально курфюрст, видимо, недооценивал московского царя как союзника. Поэтому, когда в 1654 г. прибыло посольство Федора Порошина, Фридрих Вильгельм, по сути, отказался однозначно определить свою позицию в пользу России. Конечно, здесь сыграли роль излишне прямые требования москви­чей. Например, признать за царем Алек­сеем Михайловичем право на владение Ма­лороссией - значило вызвать конфликт с Польшей. Но курфюрст еще не был го­тов вступить в открытую конфронтацию с поляками. (4)

В 1655 г. начинаетсяшведско-польская война. Курфюрст решается принять в ней участие. С этой целью 7 января 1656 г. в Кенигсберге был заключен договор со шведами. Договор обязывал Фридриха Вильгельма иметь наготове значительные силы и при необходимости предоставить их в распоряжение короля. Кроме того, курфюрст обеспечивал шведам право прохода через Пруссию, использования гава­ней Пиллау и Мемеля, передавал Карлу X часть собираемых там пошлин. Карлу X предоставлялось также право руководства войной и мирными переговорами. В даль­нейшем планировалось заключить выгод­ный шведам договор о торговле и судо­ходстве. Взамен курфюрст получал в су­веренное владение Пруссию. Подобными условиями Карл X считал возможным "ос­тановить", ограничить претензии Фридри­ха Вильгельма. Мало того, впоследствии шведский король собирался еще и вытор­говать у курфюрста (за компенсации в ином месте) отдельные районы Пруссии: речь шла прежде всего об имевшем боль­шое стратегическое значение выходе из Вислинского залива, прикрываемом кре­постью Пиллау, то есть, в сущности, о кон­троле над торговлей Кенигсберга. (5)

Что ж, нелегко даются подобные со­юзы. Надо признать, что курфюрст не зря получил почетную приставку к имени - Великий. Как никто другой, он чувствовал и понимал ситуацию на юге Балтики. До­говоров заключал много, но создавалось впечатление, что заключал он их только с той целью, чтобы впоследствии нару­шить. И все это с выгодой для создавае­мого государства.

Были и военные успехи. Например, победа в трехдневном сражении в июле 1656 г. над поляками под Варшавой, в ко­торую бранденбургские войска внесли зна­чительный вклад.

Постепенно мнение курфюрста о воз­можностях русского царя влиять на поли­тику в Прибалтике меняется. В 1655 г. он направляет свое посольство в Россию. В ходе переговоров со стороны пруссаков предлагалось посредничество с Польшей, обговаривались вопросы союзничества в борьбе со шведами. (6) Борьбе, правда, будущей.

Здесь интересен один момент. Кур­фюрст всерьез опасался набегов на Прус­сию войск Богдана Хмельницкого. Хмель­ницкий совершал рейды по Польше, а учитывая вассальную зависимость Пруссии от польской короны, можно было опасать­ся далеких украинцев. Пришлось Алексею Михайловичу отправлять курфюрсту па­тент, в котором приводилось обращение царя к Хмельницкому не вступать в Прус­сию и не вести там никаких военных действий (7)

Начавшаяся в 1656 г. война меж­ду Россией и Швецией привела к более тесному сближению России и Пруссии. Несмотря на то, что курфюрст в январе се года заключил договор со шведами, стал союзником Карла X и потому мог ожидатьвраждебных действий как со стороны Польши, так и со стороны царя, дело шло к русско-прусскому альянсу. Непро­сто, часто с упреками, оправданиями.

Узнав о Кенигсбергском договоре, Алексей Михайлович направил к курфюрсту посланника князя Мышецкого упреждением о возможности конфликта с Москвой. Предупреждение это было своего рода "демонстрацией силы", так как Мышецкий вел речь о русской армии численностью в 700000 — семьсот тысяч! — человек, готовой вступить на территорию Пруссии, если курфюрст не перейдет на сторону царя. (8)

Казалось бы — как русская армия попадет в Пруссию, если Россия не имеет общей границы? Но еще в сентябре 1655г. Алексей Михайлович со своими войскамизанял Вильно, Ковно, северную часть Литвы и, естественно, до Пруссии былокак говорится, рукой подать. С этой точки зрения предупреждение русского царя и опасения курфюрста имели основанияЧто касается численности русской армии... Мы должны понимать, что экономические возможности Прибалтики просто не могли вместить подобную армию. Ни прокормить, ни обеспечить портными средствами - да мало ли что еще требовалось для ведения боевых действий. Реальная численность русского войска хотя и была огромной, по меркам курфюрста, но все же значительно меньшей, чем говорил Мышецкий. По годовой росписи (смете) 1651 г. общее ратных людей в России равнялось 133210. (9)

Естественно, курфюрст не поверил со­общению о семисоттысячной численности. Но и проверить не мог. Сам имел армию только в 15 тыс. человек, да и приходи­лось лавировать между Польшей и Шве­цией. Ввязываться еще в один военный кон­фликт было чрезвычайно опасно. Когда пе­реговоры с Мышецким завершились безре­зультатно, Фридрих Вильгельм стал искать дополнительные дипломатические возмож­ности.

С одной стороны, недовольство моск­вичей было нейтрализовано тем, что, зак­лючая в июне 1656 г. в Мариенбурге оче­редной договор с Карлом X, курфюрст очень осторожно вставил в него статью, ис­ключавшую из возможных военных дей­ствий, в которые он мог быть втянут, Лит­ву и восточные районы Прибалтики — единственные точки его возможного сопри­косновения с московским соседом. (10) С другой стороны, Фридрих Вильгельм направил к русским посла графа Эйленбурга с настойчивыми изъявлениями друж­бы и объяснением необходимости, выну­дившей курфюрста подчиниться союзу со Швецией.

Неопределенность русско-прусских от­ношений позволила царю Алексею Михай­ловичу в свою очередь направить к Фрид­риху Вильгельму нового посланника, с чрезвычайно любопытным предложением: так как курфюрст добился независимости от Польши, то царь готов принять его под свое покровительство и признать его сво­им вассалом, подобно тому, как он был до последнего времени вассалом польского короля. От Швеции же курфюрст должен окончательно и немедленно отречься. (11) Миссия, которую возглавил Г. Богда­нов, оставила у прусских должностных лиц, вплоть до курфюрста, удручающее впечатление. Прусские документы отмечают резкий, нетактичный тон, которым Богданов вел переговоры. Думается, внешние формы визита были все же не столь существенны. Куда важнее было другое. Учитывая сложность внутреннего положения в Польше — а русский царь даже претендовал на польскую корону - и то, что Польшаеще не признала независимость Пруссии, Богданов предлагал Фридриху Вильгельму перейти "под руку" Алексея Михайловича. Посол говорил: "Государь наш так могущественен, что окажет курфюрсту защиту против всех врагов его; царюнужна лишь гавань, где бы он мог приступить к постройке флота". (12)

Фридрих Вильгельм, курфюрст Бранденбургский. Гравюра И. Голе.Как видим, идея создать собственный флот появилась задолго до постройки первого русского корабля "Орел". Сегодня можно только сожалеть, что Фридрих Вильгельм и Алексей Михайлович не объединили своих усилий, ведь и курфюрст, думая о будущих колониях в Африке, тоже следствии решал задачу создания своего флота и даже построил три корабля. Вообще же, предложение русского по­было неожиданным. Попробуем попять курфюрста. Царь Алексей не скрывал своего устремления к Балтийскому морю. Русские войска намеревались взять Польшу. Если это случилось, борьба с русскими была Фридриху Вильгельму не по силам. Таким образом, еще в XVII в. Пруссия могла стать зависимой от России. Вот и возникает вопрос: так ли уж Россия влияла на прошлую судьбу этого края? Все гораздо сложнее, чем кажется на 'вый взгляд. И, говоря о роли многих народов в истории становления, развития Пруссии, надо пи в коей мере не забывать русских.

Но в тот раз, о котором идет речь, курфюрсту удалось отклонить предложение русского посла. Прежде всего, Фридрих Вильгельм сослался на необходимость обращения к ландтагу, чтобы получить по­добное согласие. (13) Думается,он хитрил. Герцогство само могло пойти навстречу русскому царю, учитывая, что: 1) присое­динение Пруссии к Бранденбургу проис­ходило против воли пруссаков; 2) русский царь мог вскоре стать польским коро­лем (такая возможность существовала), и для Пруссии ничего бы, по сути, не меня­лось — желание пруссаков остаться в за­висимости от Польши было бы удовлетво­рено. Создается впечатление, что курфюрст просто-напросто тянул время. И вполне ус­пешно. Вскоре начались подмены и Ли­вонской компании - русским не удаюсь взять Ригу, и им было уже не до Пруссии.

Однако от возможности заключить до­говор ни Россия, ни Пруссия не отказа­лись. Причем Пруссия велапереговоры одновременно и с Россией и со Швецией.

В это время положение шведского ко­роля становилось затруднительным. Ему объявила войну Дания, и Карл X должен был покинуть завоеванную Польшу. Кур­фюрсту надо было спешить воспользовать­ся плодами шведских побед. Подобное могло произойти не иначе как с согласия и при содействии московского царя. Толь ко при этом условии курфюрст "мог наде­яться окончательно освободить от унизи­тельного подчинения Польше принадлежа­щее ему прусское герцогство". (14)

Естественно, Карл X хорошо знал, как складывается обстановка, но вынужден был идти навстречу курфюрсту. В ноябре 1656 г. в Лабиау заключается бранденбургско-шведский договор, по которому Пруссия получает окончательную независимость. (15) Это было логично со стороны швед­ского короля, ибо с августа по ноябрь 1656 г. шли русско-прусские переговоры, которые следовало учитывать. И действи­тельно, результатом переговоров стал дого­вор о нейтралитете и дружбе. 11римечатель-но, что в основу его лег тот давнишний, 1517 года, договор России и Тевтонского орденаБранденбургские дипломаты могли предположить, что текст его в Москве ранился. Поэтому курфюрстов посол И. Эйленбург привез с собой копию. В архиве древних актов сохранились два листа грамоты (начало и конец утрачены) Алексея Михайловича курфюрсту Фридриху Вильгельму от 24 сентября, в которой выражается согласие принять за основу договор 1517 г. и следует словный повтор с последующим переходом к договорным отношениям 1656 г. Документ этот интересен тем, что содержит одновременно текст двух договоров. (16) гак, предусматривалось, что курфюрст берет на себя и своих наследников обязательства не вступать в русско-шведскую войну сторонником Швеции, не поддерживать ее ни войсками, ни деньгами; не помогатьПольше и другим государствам в войне с Россией. Со своей стороны, царь ал на себя и своих наследников обязательства не наносить ущерба своими войсками землям курфюрста, не помогать его врагам. Наконец, между обоими государствами устанавливалась свободная, беспрепятственная торговля.

Миниатюра из книги П.Н. Крекшина 'История Петра I'. Первая половина XVIII в.Как видим, между договорами 1517 гг. существует прямая связь. Она будет продолжаться и найдет свое логическое отражение в 1697 г. Хотя отрезок в сорок лет (1656-1697) будет непростым в отношениях между Россией и Пруссией. Россия переживет сложные времена. Вектор ее политики будет меняться от Черного до «кого моря. Внутренние неурядицы, частая смена царей и связанные с этимсобытияотодвинут на второй план отношения с Пруссией. Испытает свои сложности и бранденбургско-прусское государство, хотя бы внутреннее положение. Известно, что население Пруссии, в своей основе, не стремилось к объединению с Бранденбургом. Отголоски этого нежелания проявятся и через сто лет, когда восточная часть прусского государства, собственно провинция Пруссия, очень легко, почти без сопротивления, перейдет из-под власти Фридриха II к императрице Елизавете Пет­ровне и четыре года будет являться россий­ской провинцией. (17) А пока Фридриху Вильгельму предстояло преодолеть сопро­тивление дворян и привилегированного населения прусских городов. Сословия от­казались присягать своему новому прави­телю и по-прежнему искали сближения с Польшей. Во главе городской оппозиции встал кенигсбержец Иероним Роде, а дво­рянскую возглавил Христиан Людвиг срои Калькштейн. (18)

Успехов внутреннее сопротивление не добилось. Более того, курфюрст заключа­ет вожаков в тюрьму, и борьба, по сути, прекращается. Правда, Калькштешну уда­ется бежать из тюрьмы, он появляется у польского короля, просит о помощи. Кур­фюрст же требует выдачи беглеца. Нако­нец, Калькштейна хитростью завлекают в Мемелъ и в 1671 г. казнят. Вот, казалось бы, и все.

Но одно дело — добиться независимо­сти, присоединить какую-либо территорию к своему государству. Совершенно дру­гое — обустроить ее, включить в процесс государственного развития.

Вспомним, что правление курфюрста Фридриха Вильгельма началось в после­дние годы Тридцатилетней войны и про­должалось в послевоенное время. Пруссия была в меньшей степени затронута этой войной, но все же опустошения, внесенные в хозяйственную жизнь Германии, не обо­шли и ее. Война привела к разорению кре­стьян, к упадку городов, торговли и про­мышленности. В восточных провинциях развивались крепостнические отношения. Они получили в исторической литературе название "второе крепостное право", суть которого выражалась восточнопрусской поговоркой: "Крестьянин тот же вол, толь­ко у него нет рогов". (19)

В 1679 г. В Кенигсберге Христофором Ланге была отпечатана копия известной кар­ты Пруссии 1576 г. (20) К карте Ланге при­ложил обращение к курфюрсту. (21) В нем дается характеристика Пруссии XVII в. Ланге указывает на прекрасное географичес­кое положение, богатые полезные ископае­мые, прежде всего, янтарь, "из которого де­лают прекрасные вещи, расходящиеся по всему миру". В провинции имеется 2000 озер, больших и малых, богатых рыбой (60 видов рыб, добыча до 200 тонн, без учета той, что ловится в реках и море). Правда, ловят ее большей частью поляки, местным жителям мало что достается. (22) Пруссия имеет две прекрасные гавани — Пиллау и Мемель, "куда ввозятся купцами и торговцами разные товары, свои, а также России и Литвы". В провинции насчитывается до пятидесяти больших и малых городов, много замков и богатых домов.

Ланге обращается к курфюрсту по по­ручению совета города Кенигсберга. "Эта старая карта Пруссии, которую мы пред­лагаем Вашему вниманию, дает Вам необ­ходимые сведения об этой стране, очень богатой, но обойденной вниманием. Герцог­ство Пруссия относится как придаток к Бранденбургскому дому. Мы очень наде­емся, что Вы обратите свой взор на наше Отечество, чтобы оно вновь обрело силу".

Конечно, Фридриху Вильгельму в это время было не до новой провинции. В се­редине 70-х годов он начинает борьбу за обладание Померанией, преследуя цель территориально объединить Пруссию и Бранденбург. Началу этой борьбы "по­мог" шведский король Карл XI.

Швеция после Тридцатилетней войны имела владения в Померании. И вот оттуда Карл XI вторгается в Бранденбург. Против шведов объединяются Священная Римская империя германской нации, Нидерланды, Испания, Дания. Фридрих Вильгельм одер­живает победу над шведским генералом Г. Врангелем. Успехи следуют один за дру­гим. К концу 1675 г. шведские владения в Германии сводятся к минимуму. Сопро­тивлялся Штеттин, но в 1677 г. пал и он. В союзе с Данией занят остров Рюген. В сен­тябре 1678 г. сдался Штральзунд. Неудач­ной оказалась попытка шведов вторгнуться из Ливонии в Пруссию — Фридрих Виль­гельм, узнав об этом, быстро двинул свои войска на восток, шведы отступили. Перс­пектива обширного территориального при­обретения уже рисовалась курфюрсту, но неожиданно все союзники стали заключать сепаратные договоры с Францией, выходить из союза с Бранденбургско-Прусским госу­дарством. Дипломатия решила померанский вопрос не к выгоде Фридриха Вильгельма. И курфюрст был вынужден отказаться от завоеванного.

А что же Россия? Да, в ходе борьбы за Померанию Фридрих Вильгельм искал с ней союза.

Казалось бы, для Москвы складыва­ется исключительно благоприятная обста­новка, чтобы исполнить вековые устремле­ния к Балтике. Прусские послы совето­вали царю воспользоваться моментом и двинуть в Ливонию 20-тысячное войско.

Осада и штурм крепости Пресбур. Миниатюра из книга П.Н. Крекшина 'История Петра I'. Первая половина XVIII в.Но Россия испытывала в это время значительные трудности как во внешней, так и во внутренней политике. Об этом сви­детельствовал и прусский посол И. Скультетус. В марте 1673 г., следуя в Москву, он сообщал о страшной бедности на марш­руте. Деревни разорены, обезлюжены: про­езжали по 6 и 7 миль и не встречали ни одной деревни, ни одного поселка. Поля заросли березняком и соснами. (23) То были последствия русско-польских и русско-шведских войн. Трудно сказать, смог­ла ли бы Россия выдержать еще одну вой­ну, только что покончив с крестьянской вольницей Степана Разина. Кроме того, в этот период в Москве произошла смена власти. На престол вступил болезненный, нерешительный Федор.

Нет, усилия прусских послов оказа­лись безрезультатными. Время прямой по­мощи Пруссии со стороны России еще не пришло.

Можно понять великого курфюрста. Еще ведя борьбу за Пруссию, он испыты­вал если не давление, то весьма ощутимое влияние на положение дел такого крупно­го соседа, как Россия. Не исчезло это вли­яние и тогда, когда Фридрих Вильгельм включился в борьбу за Померанию, как бы развернувшись к России тылом. Это мож­но было с уверенностью делать только в том случае, если твердо знаешь, что опас­ности с востока не будет. До самой своей смерти (в 1688 г.) Фридрих Вильгельм со­знательно стремился к союзу с Москвой, и, надо сказать, ему многое удалось сде­лать. Под конец своего правления он даже имел дипломатические контакты с буду­щим российским императором Петром I.

В начале лета 1682 г. к курфюрсту был отправлен Д. Симановский с извещением о смерти царя Федора. Цари Иоанн и Петр пользовались случаем "выразить курфюр­сту свою дружбу и любовь". "А с нею на­шею великих государей грамотой послали мы к вашей курфюрстской светлости на­шего подьячего — Дмитрия Симановского и вашей бы светлости восприняв о том ве­домость потому же иметь с нами дружбу и любовь непременно, а того нашего гонца велеть по принятии нашей грамоты отпус­тить к нам не задержав". (24)

О том, насколько значим для Фрид­риха Вильгельма был данный визит, гово­рит следующий факт. Маршруты диплома­тов из России тогда частенько пролегали через Кенигсберг. В ожидании русского гонца курфюрст отдает распоряжение, что­бы в кенигсбергских "Leitungen", где по­мещались обычно различные заграничные новости, ничего не печаталось о Москве и московских делах. Не зная подробнос­тей российской жизни, можно было поме­стить информацию, которая вызовет нега­тивную реакцию москвичей. Вот и было принято решение не печатать ни плохих, ни хороших известий. (25)

Отношения Петра и Фридриха Виль­гельма должного развития не получили. Причин было много, и с той и с другой стороны. С прусской: завершалось дли­тельное, почти полувековое, правление ве­ликого курфюрста, перед Пруссией в 80-х годах не стояло жизненно важных про­блем, от которых зависела судьба государ­ства, - поэтому дипломатические отноше­ния были вялотекущими. С русской: преж­де всего малолетство Петра и слабоумие Иоанна. Фактическое правление государ­ством находилось в руках царевны Софьи. Кроме того, Россия уделяла особое внима­ние своим южным границам.

На этом фоне весьма негативную роль сыграло поведение Симановского во вре­мя визита к курфюрсту. Он полтора часа спорил по поводу того, где Фридриху Вильгельму встать при произнесении имен царей, требовал каждый раз снимать шля­пу при упоминании имен Петра и Иоанна, отказался целовать руку курфюрста и пить за его здоровье на том основании, что кур­фюрст не коронованная особа, настаивал, чтобы ему были заданы те вопросы, на ко­торые он предварительно изъявит свое же­лание отвечать.

Бранденбургский курфюрст не считал возможным исполнить эти требования. Си­мановский уехал в Россию не "попрощав­шись", без прощальной аудиенции.

Царевичи Петр и Иоанн у патриарха Иоахима. Миниатюра из книги П.Н. Крекшина «История Петра I». Первая половина XVIII Этот визит значительно осложнил от­ношения Бранденбургско-Прусского госу­дарства и России. О Симановском вспо­минали в 1687 г., когда российское посольство В. Посникова прибыло к кур­фюрсту для ведения переговоров по поводу участия в антитурецкой лиге. Курфюрст нашел формальные предлоги для отказа от этого участия, но об истинной причине можно было судить по тому, что он не преминул высказать свое неудовольствие поведением Симановского. О Симановс­ком вспоминали и при преемнике велико­го курфюрста Фридрихе III в 1688-м, 1689 гг., требуя его наказания. (26)

Однако полностью согласиться с мне­нием прусской стороны было бы не со­всем верно. Московское правительство не могло безусловно осуждать своего гонца, отстаивающего честь государя. Поэто­му посланнику Фридриха III Чапличу, вновь предъявившему жалобу, ответили, 'по гонец Симановский дельно домогал­ся от курфюрста при спрашивании о здо­ровье государей стоять с непокрытой гла­вою и не через ближнего делать вопросы человека, а потому и заслуживает извине­ния; но что он отрекся про здравие кур­фюрста пить, за то велено его наказать жестоко, от канцелярии посольской отставить и в дальний город сослать в ссылку". (27)

Между тем, чрезвычайный посланник нового курфюрста И. Чаплич (28), при­бывший в Москву в 1688 г., оставил замет­ный след в российско-прусских отношени­ях. Именно этим визитом был заложен тот фундамент, на котором впоследствии была возведена конструкция договора 1697 г. Ос­нованием для визита послужило известие московских государей о смерти великого курфюрста Фридриха Вильгельма и о вступлении на престол его сына Фрид­риха III. Новый бранденбургско-прусский правитель желал возобновить с Москвой дружеские отношения в духе договоров 1517 и 1656 гг. Предвидя, что московское руководство постарается втянуть курфюр­ста в союз против турок, Чаплич должен был ссылаться на то, что Фридрих III пока не владеет ситуацией, ввиду кратко­временности своего пребывания на престоле. Посланнику рекомендовалось большее внимание уделить возможности переселения в Россию французских и английских протестантов, а также решению вопроса о свободной торговле прусских купцов в Рос­сии льготам, равным с английскими и голландскими.

За время своего пребывания в Москве Чаплич собирал самые различные сведения о внутренней и внешней политике московского государства, не оставляя без внимания предупредительное отношение к себе русских "министров". Следует отметить расположенность к Чапличу самого Петра. Посланник сообщает курфюрсту о браке Петра и Евдокии Лопухиной, о таких качествах Петра, как любознательность, интересы к науке и искусству. Прощальную аудиенцию Чапличу давал один Петр, а когда перед отъездом посланник заболел, то царь присылал справиться о его здоро­вье, направлял к больному аптекаря и лейб-медика. (29)

Думается, этим визитом могли быть до­вольны обе стороны. Петр еще не помыш­лял о великом посольстве. Знаменитая скачка к Троице и путь к единовластию были еще впереди. Но, уделяя внимание Чапличу, Петр закладывал будущие успе­хи дипломатических отношений с Прусси­ей. Конкретные результаты имело и прус­ское посольство. В частности, Чаплич по­вез с собой несколько государственных актов, послуживших основанием для буду­щих торговых сношений между Россией и Пруссией: декларации о разрешении подданным брэнденбургского курфюрста торговать в Архангельске, Пскове и Смо­ленске, а также переселяться в Россию протестантам из Франции. (30)

Категория: ВИЭ | Добавил: Василий (24-Июль-2013)
Просмотров: 371 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]