Всемирная Информ-Энциклопедия: Калининградская область в мире

Всемирная Информ-Энциклопедия: Калининградская область в мире

Ваша реклама

ТУТ

Меню



Новый блокetrf

wted


Главная » Статьи » Все статьи » ВИЭ

Горбацева Наталья Николаевна
 

 

Автора!.. 17.12.2014

Автора!..

Влад РЖЕВСКИЙ

Яркая журналистка Наталья Горбачёва и пришла в эту профессию ярко. Завтра – 40 дней, как Натальи Николаевны не стало… Не секрет, многие читатели искали в нашей газете прежде всего именно её статьи. С ней не всегда можно было согласиться. Зато с ней всегда было интересно. А когда же она впервые появилась в «Калининградской правде»? О, это тоже была интересная история…

28 лет назад, в декабре 1986-го, в Калининград приехал на гастроли Александр Розенбаум. За три дня он дал шесть концертов. И всё равно – маловато было. Билеты разметались, все выступления (в кинотеатре «Россия» и Дворце культуры моряков) проходили с аншлагом.

Впрочем, немудрено – как раз на те годы пришёлся пик его популярности. Появившись на советской эстраде, он, ни на кого не похожий, сразу обратил на себя внимание. Работало «на интерес» и то обстоятельство, что его долго «зажимали», не разрешали устраивать официальные концерты, не пускали на радио и телевидение.

Тем не менее даже в ту, звёздную для него пору творчество его нравилось далеко не всем. И если одни им восхищались, то другие считали его позёром, конъюнктурщиком, слабым поэтом и композитором.

4 января 1987 года в нашей газете вышла статья о концертах Розенбаума в Калининграде. И это стало без преувеличения «бомбой».

Автора!...JPGОдин заголовок чего стоил: «Садомазохисты, покиньте зал!». Да, к тому времени уже два года как шла горбачёвская перестройка, много слов было говорено о гласности. Однако это ещё мало сказалось на «облике» прессы. Если взять ту же «Калининградскую правду» за 1984-й и за 1986-й, то в манере подачи материалов каких-то особых отличий не увидишь. Газета была всё так же «застёгнута на все пуговицы». Никаких вольностей.

И вот на общем невыразительном фоне по-деловому нейтральных, «взвешенных», сухих заголовков – вдруг этакая лихость. Даже те, кто был далёк от любых искусств, начинали читать это послесловие к концерту. А начав – уже не могли оторваться до конца. Потому что и текст статьи заметно выделялся на общем фоне. Тоже, так сказать, опережал время.

Нет, критики у нас и до этого хватало. Только она была такой… стандартной, что ли. Тут же было написано как-то по-новому, непривычно…

Будущий газетчик Наталья Горбачёва работала тогда ещё в библиотеке. Однако в местных литературных кругах её уже знали как талантливую поэтессу. Хотя сама она предпочитала слово «поэт».

Конечно, она любила авторскую песню. Разумеется, знала и творчество Розенбаума. В восторге от него, правда, не была. Но, согласитесь, одно дело – слушать песни в записи и совсем другое – «живьём». Бывает, исполнитель открывается совершенно по-новому.

В ходе концерта из зала на сцену шли записки с вопросами, на которые Розенбаум отвечал в перерывах между песнями. И вдруг – прилетел листок с претензией. Дескать, зачем вы, Александр Яковлевич, пишете ещё и блатные, по сути, песни?

В ответ же: те, кому не нравится моё творчество, – садомазохисты и нечестные люди, это я вам как врач говорю – покиньте зал!..

Вообще Горбачёва была мягкой, доброй, женственной. Однако если её всерьёз цепляли… Вот и тут – не вынесла душа поэта. Мы, значит, «садомазохисты», а вы, получается, чуть ли не святой, неприкасаемый, вне критики? А почему, собственно?

В своём письме в газету она поразмышляла и о манере общения Розенбаума с публикой, и о его творчестве. Написала честно, смело, жёстко. Но при этом – изящно, красиво и со знанием дела.

«Перед публикой гарцевал на бескрылом Пегасе никакой композитор и очень слабый поэт – в едином лице».

«Многозначительная интонация не наполнит смыслом слабый текст и не сделает музыкой незатейливую мелодию».

«В адрес критиков-профессионалов, увидавших в его песнях стилизацию дурного тона, Розенбаум гневно бросил: «Попробуйте тогда напишите сами, попробуйте!» В таком духе шёл разговор со слушателями».

«Попутно и как бы между прочим мы узнали массу очень новых и очень интересных сведений: «Мой друг Лёня Филатов – талантливейший, честнейший человек…» Или: «Миша Жванецкий, сами понимаете, – это же фейерверк…» Я вам, дескать, скажу, кто мой друг, а вы мне скажете, кто я…»

Не всё там бесспорно. Однако в целом, на мой взгляд, со статьёй этой и нынче, «с высоты прожитых лет», не поспоришь. А уж если говорить о ней как о журналистском дебюте в газете – так это просто блеск! Позавидуешь.

Впрочем, восхитились этим дебютом далеко не все. Лишь сама Наталья Николаевна знала, сколько и чего ей пришлось выслушать от разгневанных поклонников Розенбаума. Тем не менее о том, какой на неё тогда обрушился удар, можно судить по завалившим редакцию откликам на «Садомазохистов».

Увы, почитатели бардовского таланта выглядели, как правило, не лучшим образом. Суть многих из того потока писем: а ну автора сюда, а ну автора! Да как эта «библиотекарша» вообще «посмела замахнуться»! К слову, подобные послания обычно были анонимны. Так эти граждане поняли гласность и демократизацию…

Те же, кто воздержался от откровенного хамства, обычно требовали, чтобы и сама автор, и вся наша газета «извинились и покаялись».

Так что в итоге даже пришлось к этой теме вернуться. В номере за 18 января 1987-го была опубликована статья «Залпы в «заповеднике», или О праве на собственное мнение». Наша редакция поддержала Горбачёву. При этом дав возможность высказаться её противникам.

Кто-то, прочитав название второй статьи, наверняка удивится: а при чём тут заповедники-то? Разрешите небольшую цитату: «В одном из писем сфера авторской песни названа «заповедником», где, как известно, не стреляют. Так же, заповедно, должно быть и право на собственное мнение. Вот главное условие, при котором возможна дискуссия. На сей раз в этом «заповеднике» прозвучали оглушительные залпы, стремящиеся сразить наповал человека, открыто высказавшего своё мнение».

Замечу, написано это было под занавес. Выходит, вот оно, главное? Ведь как говаривал Штирлиц, лучше всего запоминается то, что сказано в конце…

А Розенбаум, конечно, крепко на нас тогда обиделся. Настолько, что первое время даже в интервью отказывал. С годами, правда, отошёл. Но – не забыл.

Так, в декабре 1998-го он снова приезжал к нам с концертом. И автор этих строк попросил его ответить на несколько вопросов.

Услышав, откуда я, Александр Яковлевич запнулся, замолчал. А потом и говорит:

– Когда-то ваша газета меня сильно обидела. Ну да ладно, проехали, кто старое помянет…

Хорошо, кстати, поговорили. И в том числе о том, как важно в этой жизни быть честным.

А Горбачёва уже вскоре после той истории, в 1989-м, по итогам городского поэтического турнира была признана «Королевой поэзии». И газетная карьера у неё сложилась удачно. Да что там – «удачно». Думается, сегодня уже можно говорить о том, что она стала одним из лучших авторов за всю историю калининградской журналистики.

В нашей газете Наталья Николаевна последние годы возглавляла отдел культуры. Однако успевала писать иногда и «про жизнь». И мне, признаться, особенно будет не хватать именно её публицистики. Такой беспощадной – и такой нежной… 

 

Калининград фон Кёнигсберг

Работая в «Калининградской правде», Наталья Горбачёва никогда не «организовывала» в газете публикаций своих стихов. И в этом, видимо, ещё одно отличие настоящего поэта от рифмоплётов.

И ведь если бы она была избалована вниманием издателей! Нет, за всю жизнь удостоилась всего трёх книг: двух поэтических сборников и одного – прозы. Ну и в ближайшее время вроде должна увидеть свет ещё одна книжка стихов. Посмертная…

Разносторонне одарённая, она многим интересовалась. Например, хорошо знала историю янтарного края. И – любила эту землю. А особенно, конечно, Калининград, который стал в её жизни главным Городом.

И сегодня, в память о ней, позвольте предложить вашему вниманию, уважаемые читатели, стихотворение «Город».

Подъезд в лохмотьях винограда,
Как гений, пьющий сам с собой.
Тумана вкрадчивость. Громада
Небес. Мучительный гобой
Дождей. Природа променяла
Червонец солнца ни за грош.
Уже на паперти вокзала
Во влажную кидает дрожь.
Душе, отчаянья вкусившей,
Бежать из логова потерь!
Но город, душу погубивший,
Но город, душу приютивший,
Её отпустит ли теперь?

Он был, мой серый и зелёный,
Оплотом рейховских земель,
Пока тевтонские знамёна
Не сбросил яростный апрель
С фортов,
опутавших предместья,
Со стен и башен вековых –
Под гул великого возмездья
К ногам отрядов штурмовых.

Над вечным сном Иммануила
Ревела смертная метель,
Готовя городу могилу,
И, в одночасье, колыбель.
Ещё курились равелины,
Вулканы сдохшие войны,
Ещё стреляли их руины
В больное сердце тишины,
А город стал приёмным сыном
Непостижимейшей страны.

Он под обугленные крылья
Своих ветров собрал народ,
Ломивший по страданью –
вброд,
И авантюрный и всесильный.
Для сбора был весомый повод:
Валила валом вербота,
Руин саднила нагота,
Но из развалин вышел город.
Влилась в германскую аорту
Российская шальная боль.
Ни богу не молясь, ни чёрту,
Мой город обнажает голь
Своих проветренных окраин,
Просторно-хмурый и сквозной,
Былому – брат. Но Авель? Каин?
Не постигаю. Просто мой.
Растёт всё яростней и круче.
Мужает. В жизнь мою войдя,
Тревожит музыкой дождя,
Из голубых упав излучин.

И нет причин для пессимизма.
Своё величье не отверг
Фанат, хлебнувший атеизма,
Калининград фон Кёнигсберг!
Категория: ВИЭ | Добавил: Степан (03-Январь-2015)
Просмотров: 242 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]